Immanuel Kant in his final years (final part, translation and foreword by A. S. Zilber and I. D. Koptsev)

Wassianski E. A. K.
2013 Кантовский сборник  
ù. Ä. ä. Ç ‡ÒflÌÒÍËÈ 83 * В декабре 1803-го он уже едва мог написать свое имя. Он так плохо видел, что не мог найти даже ложку, и когда я у него обедал, я размельчал ему еду, клал ее в ложку и давал ее ему в руку. Его неспособность написать собственное имя я себе объяснял так: он больше не видит букв, которые писал, а его память была настолько слаба, что буква, которую он выводил только по ощущению, вновь забывалась, чего не было бы, если бы он ее видел. Диктовать буквы было также бесполезно,
more » ... также бесполезно, потому что ему не хватало воображения, чтобы представить себе их начертание. Уже в конце ноября я увидел в этом судьбу, которая быстро настигала его. Поэтому я уже в это время заполнил квитанции на выплату налогов, которые приходили ему под новый год, и он вывел под ними свое имя еще чисто и правильно. В следующих документах его имя было написано настолько неразборчиво, что я опасался подозрений со стороны высших инстанций в подлинности его подписи. Он решил оформить на меня генеральную доверенность. Подпись под этим актом стала последним росчерком пера, который был сделан рукой Канта. Лишь самая острая необходимость вынудила меня к этой мере, но и воспользовался я ею только в самом крайнем случае. Как бы слаб теперь ни был Кант, он все же был еще способен иногда радоваться. Каждый раз он оживлялся при воспоминании о своем дне рождения, и я прилежно отсчитывал для него, как долго еще оставалось до того дня, когда закон- *
doaj:5603ec5e6b474563bde6a4f0029f7b42 fatcat:ybn6oyaoyrc6hh33yrlok5ybsu