The Discussion about Creation of the "Soviet" Orthodox Church in Leading Circles of Bolshevist Party and the Soviet State (1919–1921)

M. Yu. Krapivin
2016 Modern History of Russia  
Новейшая история России / Modern history of Russia. 2016. №2 Особой ожесточенностью в первые годы советской власти характеризовались взаимоотношения большевиков с Православной Российской Церковью (далее -ПРЦ). Над многими большевистскими лидерами постоянно довлели партийно-теоретические установки о безусловной реакционности любой религиозной идеологии, а также укоренившиеся еще в дореволюционном российском обществе представления о Православной Церкви как составной части старой монархической
more » ... дарственности и защитнице интересов имущих классов, что в своей совокупности порождало стремление положить конец влиянию ПРЦ на жизнь социума. С учетом сильных антиклерикальных настроений в дореволюционной России и далеко зашедшего в предшествующий исторический период процесса расцерковления значительной части населения, большевики надеялись на более или менее быструю (и, по возможности, безболезненную) реализацию основных положений Декрета об отделении церкви от государства (1918 г.). Однако отсутствие у РСДРП(б) кадров, способных умело и тактично руководить проведением в жизнь религиозной политики (особенно в деревне), изобилие двусмысленностей и недоговоренностей в инструкциях, рассылавшихся из центра на места, оставляли простор для богоборческого произвола провинциальной администрации, проявлявшегося в попытках вмешательства в церковно-канонические вопросы, выливавшегося в стремление регулировать традиционные формы богослужебной практики. ПРЦ болезненно восприняла появление советских законодательных актов по вопросам культа, указывая на отсутствие переходного периода между старым и новым социально-правовым статусом конфессиональных объединений в жизни общества. Подчеркивалось, что базовый Декрет 1918 г. и Инструкция по его применению от 30 августа 1918 г. полностью лишают Церковь имущественных и юридических прав, а также создают практически непреодолимые препятствия на пути осуществления просветительно-педагогической, духовно-образовательной, благотворительной, миссионерской деятельности. Не признавая Церковь в качестве правового института, игнорируя исторически сложившиеся особенности церковного бытия, ставя православную иерархию, по сути, вне закона, государство тем самым, по мнению руководства ПРЦ, мешало нормальному течению внутрицерковной жизни, превращало православие в юридически и фактически гонимую конфессию (тем более что по отношению к этноконфессиональным меньшинствам и религиозному сектантству государственная политика в первые годы советской власти отличалась значительно большей терпимостью). Московская патриархия, допуская возможность осуществления всевозможных политических демаршей в отношении нового режима, легитимность которого она не признавала, позволяя себе резкие высказывания морального плана с осуждением внутренней и внешней политики большевиков, инициируя движение (как правило, невооруженное) в защиту приходского и епархиального имущества, предпочитала до последнего не идти на открытое М. Ю. Крапивин. Дискуссия о создании «советской» Православной церкви... столкновение с властными структурами. Однако начавшиеся летом -осенью 1918 г. полномасштабные военные действия окончательно поставили ПРЦ и большевиков по разные стороны баррикад. В ходе гражданской войны (отягощенной иностранным вмешательством) Православная Церковь в лице как отдельных церковных личностей, так и значительных (в масштабах нескольких епархий) групп духовенства, превратилась в активно действующую силу, центр притяжения всех ущемленных новой властью, в первую очередь на территориях, контролировавшихся белогвардейцами. Попытка официального руководства ПРЦ (канонического церковного центра) избежать прямой вовлеченности в открытое вооруженное противостояние, оставаясь как бы над схваткой, миротворческие призывы Патриарха летом -осенью 1919 г. не спасли Церковь от массированных (хотя и бессистемных) гонений. Как известно, настоящий погром церковной инфраструктуры под флагом секуляризации продолжался в советской России с лета 1918 по лето 1919 г. Откровенно репрессивная политика властей, приведшая к тысячам жертв, была дополнена серией мероприятий, направленных на подрыв материальных основ существования ПРЦ, дальнейшее ограничение социально-экономических и политико-юридических прав лиц духовного звания и активных мирян. Однако первый опыт использования исключительно силовых способов преодоления церковно-религиозного влияния показал их малую эффективность. С помощью прямого силового противоборства достичь реального и масштабного снижения уровня религиозности масс не удалось, зато напряженность во взаимоотношениях власти и многомиллионного крестьянства заметно усилилась. Для богоборческого государства становилось все более очевидным, что добиться отмирания религии в обозримые исторические сроки (установка на полное, но плановое угасание религии) будет невозможно без выработки приемов и нахождения механизмов прямого государственного вмешательства в жизнедеятельность конфессиональных объединений. В этой связи особая нагрузка ложилась на специальные службы, имевшие в своем распоряжении специфические возможности и средства достижения вышеобозначенных целей. Неслучайно на хронологическом отрезке 1919 -осень 1921 гг. приоритет выработки практической линии поведения в отношении Православной церкви был закреплен за ВЧК (затем, в 1922-1929 гг., инициатива перейдет в руки Политбюро и Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б) -ВКП(б)). Уже с конца 1919 г. Секретный отдел ВЧК 2 ставит перед собой задачу поиска путей и форм влияния на кадровую политику руководства ПРЦ. В первую очередь рассматривалась возможность продвижения на руководящие церковные посты иерархов, конформистски настроенных, и по разным причинам (личностно-карьеристским, либо материальным соображениям) выразивших готовность сотрудничать с чекистами 3 , чтобы через церковный центр, используя механизм внутрицерковной дисциплины, воздействовать на поведение духовенства и рядовых верующих, добиваясь превращения ПРЦ в учреждение вполне послушное и всецело управляемое.
doi:10.21638/11701/spbu24.2016.216 fatcat:sl5ujr5yorab7dr6wtjwvcdakq